Разное

Врач неонкологического профиля и онкологический пациент
(1 Проголосовало)
Рейтинг пользователей: / 1
ХудшийЛучший 

врач и пациентС каждым годом крепнет онкологическая служба. Десятки онкологических институтов и диспансеров, оснащенных современной диагностической, хирургической и радиологической техникой, занимаются радикальным лечением больных злокачественными опухолями. Неизмеримо выросли кадры врачей-онкологов, которые овладели не только методами диагностики и лечения, но и искусством высокогуманного обхождения с больными.

Практика работы онкологических учреждений показывает, что там, где строго исполняются и соблюдаются правила деонтологии, где принципы этой науки внедрены в повседневную деятельность врача и всего медицинского персонала, почти нет отказа больных от лечения. Однако в самой организации обслуживания онкологических больных установились в какой-то мере порочные традиции, которые сводят на нет неимоверные усилия по созданию деонтологической обстановки в онкологическом учреждении.

Наличие в каждом областном центре и крупном городе онкологических стационаров привело к созданию у врачей любого другого профиля тенденции направлять в эти стационары всех онкологических больных, в том числе и с генерализованными формами, не нуждающихся ни в радикальном, ни в специальном лечении. Это становится правилом, нормой поведения каждого работающего в поликлинике и в больнице общего профиля врача.

Проблема внедрения деонтологических принципов трудно разрешима из-за бытующего среди врачей общего профиля неправильного мнения о неизлечимости рака. К сожалению, такого же мнения придерживаются и некоторые видные специалисты-неонкологи. Представление о раке как о неизлечимом заболевании вырабатывает у врачей пассивное отношение к больным этого профиля, нежелание заниматься ими, стремление передать этих больных в ведение онкологов. Создается впечатление, что самое слово «рак» вызывает отрицательную реакцию у некоторых врачей, как бы парализующе действует на их сознание, подавляет волю и лишает даже желания ознакомиться с диагностическими и лечебными возможностями онкологии, с теми новыми средствами, которые позволяют достичь определенного прогресса даже у больных с запущенными формами рака.

Весьма порочной следует считать практику деления всех больных злокачественными опухолями на курабельных и некурабельных. Само слово «некурабельный», т. е. не подлежащий лечению, представляется чудовищным и жестоким. Надо признать, что ни с какими другими больными не поступают столь несправедливо, как с больными раком. Как это ни странно, но и в настоящее время очень многие врачи общей сети игнорируют тяжелых больных раком, отказывают им в лечении, мотивируя свой отказ отсутствием у них средств лечения. Кажется невероятным, но приходится считаться с фактом, когда врачи затрачивают огромные усилия на лечение тяжелейших больных туберкулезом, декомпенсированным пороком сердца, перитонитом, близкий конец которых не оставляет сомнений, и в то же время отказывают в лечении больным раком, жизнь которых в результате лечения могла бы продолжиться многие месяцы, а иногда и годы.

Лишь в последнее время стали раздаваться голоса, протестующие против употребления слова «некурабельный» и того, что с ним связано. Так, в монографии А. И. Сереброва «Рак матки» прямо указано: «Слова «некурабельный больной» должны быть изъяты из обихода, так как больные-хроники, страдающие злокачественными опухолями, нуждаются в симптоматическом паллиативном лечении и имеют право на это лечение». Известный итальянский онколог Ж. Ф. Гардини высказался по этому поводу более определенно: «Неизлечимость не означает некурабельности и даже наоборот. Как раз этим несчастным больным нужно оказывать настоящую помощь в самой тяжелой для них стадии заболевания. Мы не можем бросать этих больных и должны сделать все возможное для более широкого оказания необходимой помощи больным, которые имеют на это моральное право».

Грубейшим нарушением деонтологических принципов следует признать такое столь распространенное явление, когда врачи общего профиля убеждают тяжелых больных с диссиминированным раковым процессом в необходимости лучевого лечения, даже операции, и с этой целью направляют их в онкологический диспансер. Не приходится говорить, какую большую психическую травму получают такие больные, когда, с трудом добравшись в областной центр, узнают о необходимости возвращения домой, так как лучевому лечению или операции не подлежат. Мы могли бы привести немало примеров, когда больные, присылаемые в диспансер для специального лечения, через несколько часов или дней по прибытии погибали.

В особо тяжелом положении находятся больные с метастазами или рецидивом после проведенных радикальных или паллиативных операций. Таким больным, как правило, предлагают ехать лечиться туда, где делали операцию, или к тому, кто начал лечение. Получив отказ в госпитализации, больные начинают понимать и сознавать свою обреченность.

Утвердившаяся порочная установка тяжелое состояние больного отождествлять с раковым заболеванием как бы морально освобождает врачей от необходимости детального обследования этих больных, что часто приводит к грубейшим диагностическим ошибкам. Самым поразительным является то, что диагноз рака устанавливается у больного при первом же посещении, как бы с ходу, при виде только его тяжелого состояния. Направлением этих больных в онкологический диспансер такие врачи считают свою миссию законченной. Подобная порочная практика приводит к тому, что в онкологический диспансер направляются с диагнозом рака тяжелобольные с различными другими заболеваниями, в том числе и с острыми заболеваниями органов брюшной полости: прободной язвой желудка, тромбозом брыжеечных сосудов, инвагинацией кишечника.

Причиною диагностических ошибок и необоснованного направления в диспансер больных с распространенными формами рака является недостаточная осведомленность врачей общей сети в вопросах распознавания и лечения больных со злокачественными новообразованиями. Со стороны онкологов делается все возможное для повышения онкологической грамотности врачей и средних медицинских работников общей лечебной сети. С этой целью в каждом районе и городе ежегодно проводятся научно-практические онкологические конференции, семинары для врачей участковых больниц, для фельдшеров и акушерок медицинских пунктов, эпизодические доклады на заседаниях научного общества врачей и в лечебных учреждениях, организационно-методические совещания.

В замечательной популярной книге «Правда о раке» американского ученого Ч. С. Камерона сказано: «Когда надежды на излечение больше не остается, то задача заключается в том, чтобы кое-как поддержать жизнь, сделать ее более приемлемой и сохранить во всех ее проявлениях. Человеколюбивые и изобретательные врачи продолжают стремиться к этой цели с тем же интересом и упорством, как и при других заболеваниях. Неизлечимый рак не должен более являться приговором к непрерывной агонии. Медицинская наука неуклонно добивается возможности, чтобы жизнь все большего числа больных раком, даже если они не могут быть излечены, была более продолжительной, более полной, более спокойной».

Полностью отвечают деонтологическим принципам и проникновенные слова О. Масейдо из Бразилии, с которыми он обратился к делегатам VIII международного конгресса онкологов: «Мы считаем, что поведение врача у постели больного раком в терминальной стадии должно определяться в первую очередь требованиями гуманизма, в основе которого лежит истинное уважение человеческой личности». Высказывания Ч. С. Камерона и О. Масейдо относятся к тому времени, когда только появились первые химиотерапевтические препараты для лечения рака и еще не были разработаны многие методы лучевого воздействия на злокачественные опухоли.

Особенно перспективными в настоящее время являются химиотерапевтические препараты, богатый арсенал которых позволяет получать хорошие непосредственные результаты. У многих тяжелых больных после применения химиопрепаратов наступает улучшение общего состояния, исчезают боли, появляется аппетит, нормализуется сон. У некоторых больных наступает длительная ремиссия, позволяющая приступить к работе. Разработаны и применяются с паллиативной целью различные методы лучевого лечения. Воздействие небольшими дозами только на область, которая является источником болей, позволяет устранять тягостные симптомы и избегать выраженных лучевых реакций.

Поразительные результаты наблюдаются после паллиативных операций, таких, как наложение обходного анастомоза, желудочного свища, противоестественного заднего прохода. Если учесть, что такие операции производятся больным, погибающим от голода и обезвоживания, неимоверно страдающим от болей и бессонницы, утратившим ощущение пищи во рту, больным, у которых сознание помрачено от длительной интоксикации залежами каловых масс, то нельзя не согласиться с тем, что вышеназванными паллиативными мерами мы не только избавляем их от мук и страданий, от бессонницы и сознания своей обреченности, но и в подлинном смысле возвращаем людей к жизни, возрождаем у них радость бытия, на многие месяцы и даже годы продлеваем жизнь.

врач и пациентДеонтология диктует необходимость оказания лечебной помощи больным в крайне тяжелом состоянии, когда хирургические, лучевые и химиотерапевтические методы лечения уже не дают желаемых результатов. Борьба с такими симптомами, как боль, бессонница, отсутсвие аппетита, обычными лекарственными средствами во всех случаях оказывается успешной. Восстановление жизненных функций у таких больных не только делает удовлетворительным их существование, но и создает условия для торможения роста опухоли.

«В некоторых случаях,— заявил итальянский ученый Гардини,— больные, которые считались безнадежными, настолько хорошо поддавались лечению, что снова становились трудоспособными, наступала настоящая стабилизация процесса, которую удавалось поддерживать в сносных условиях на протяжении ряда лет». Эту мысль развивает в своей книге Ч. С. Камерон. Заявляя, что сохранение жизни должно быть единственным принципом, лежащим в основе медицинской практики, включая лечение безнадежных больных, автор говорит: «Есть и другая причина, в силу которой врач никогда не должен отказываться от борьбы. Иногда рак, даже в безнадежных стадиях, прекращает рост без видимой причины».

В противоречие с деонтологическими принципами вступают те врачи, которые позволяют себе прогнозировать сроки жизни онкологических больных. К сожалению, сами родственники больных очень часто задают вопрос: сколько еще осталось жить больному? Во-первых, это бестактно по отношению к больному. Во-вторых, врач просто не может определить, когда именно, через неделю или через месяц, умрет больной. Кроме того, устанавливая сроки жизни больного, врач тем самым расписывается в своем бессилии и как бы освобождает себя от необходимости оказывать ему лечебную помощь. Врачи обязаны предпринимать все возможные меры для продления жизни, но не предсказывать день наступления смерти. Такие «пророчества» по сути своей аморальны.