Разное

Онкологический больной
(3 Голосов)
Рейтинг пользователей: / 3
ХудшийЛучший 

онкологический больнойПрежде всего стоит рассказать о больных, подозревающих или даже уверенных в том, что они заболели раком, но у которых на самом деле после обследования диагностируется какое-либо другое заболевание. Такие люди составляют 80—85% впервые обращающихся за медпомощью. Из них более половины направляются врачами поликлиник и амбулаторий. Остальные являются по личной инициативе. Это родственники и близкие знакомые недавно умерших от рака и те, кого встревожила какая-либо газетная или журнальная статья, люди, прослушавшие лекцию о раке, передачу по радио или телевидению, прочитавшие роман, в котором кто-то из действующих лиц умирает после тяжелой болезни. Записываются на прием и родственники больных, находящихся на излечении в онкологическом диспансере.

Каждого, являющегося на прием, необходимо подробно расспросить, подвергнуть клиническому обследованию, сделать необходимые исследования, после чего провести заключительную беседу с больным. Объявляется диагноз и дается соответствующая рекомендация. Если больной направляется лечебным учреждением, ему выдается на руки заключение и копии исследований.

Среди пациентов можно выделить таких, которые страдают чрезмерной мнительностью. Особенностью этих людей является обилие жалоб, затрагивающих много систем и органов. Они просят сказать обязательно всю правду. Врачу надо обладать большим терпением, чтобы выслушать рассказ и потом методически обследовать человека, не забывая те области, на которые он особенно жалуется.

Есть люди с так называемой локальной канцерофобией, фиксирующие внимание на каком-либо одном органе, например языке. Представители этой группы чаще всего обращаются с жалобой на то, что у них развивается опухоль на языке, при этом они указывают на корень языка или на его боковой край, принимая вкусовые луковицы за патологию. Такие люди, не удовлетворившись заключением врача, приходят повторно через 2—3 месяца, и так иногда на протяжении нескольких лет. Требуется очень кропотливая, упорная и длительная работа, чтобы заставить такого «больного» поверить в то, что опухоли нет.

Хотя необоснованность подозрения на рак становится очевидной уже с первого взгляда, тем не менее врачу необходимо со всей серьезностью обследовать это образование (на плотность, смещаемость, подвижность, изменение цвета при надавливании) и лишь только после этого объявить посетителю какой-либо нейтральный диагноз и успокоить. Таким «больным» не следует назначать какие- либо дополнительные исследования, так как в самом факте назначения исследования «больной» усматривает подтверждение своим сомнениям.

В книге Сурена Каспарова «Четвертое измерение» весьма образно и поразительно верно дан портрет человека, страдающего фобией. «Этот человек отличался редкостной мнительностью и к тому же был начитан — сочетание самое прескверное, какое только можно придумать для больного, а тем более для лечащего его врача.

Такие больные самые трудные на свете. Они знают больше, чем все доктора, вместе взятые, а потому не верят им. Они в курсе всех событий, происходящих в медицинском мире — научном и практическом. Дома у них полно популярных брошюр на медицинские темы. Они доподлинно знают симптомы всех мыслимых болезней и, как правило, неизменно находят их у себя. Они страдальцы, они мученики. Но они же и мучители. От них нет покоя не только домочадцам. Они изводят своими мнимыми болезнями врачей, но до конца никогда не выполняют все их назначения». Однако подобные случаи все же эпизодические. В подавляющем же числе больные обследуются, получают заключение и рекомендацию обратиться к соответствующему специалисту.

Во всех случаях больные нуждаются в утешении. В эти минуты нет у него более близкого человека, более участливого и доброжелательного друга, чем врач. Врач не должен пытаться умалить серьезности заболевания. Его задача заключается в том, чтобы убедить больного, заставить его поверить в то, что дело поправимо, что в настоящее время имеются надежные и высокоэффективные средства лечения.

Постигшим основы деонтологии можно считать того врача, от которого больной уходит успокоенным, бодрым и полным решимости подвергнуться лечению. Для того чтобы снизить последствия психической травмы и получить у больного принципиальное согласие на лечение, ему необходимо предложить госпитализацию и не конкретизируем характер и методы лечения, которые будут применены.

Практика показывает, что больные больше всего боятся операции. Если объявить о необходимости таковой в поликлинике сразу по установлении диагноза, то психическая травма как бы удваивается и осложняется возникновением шока. Не следует в поликлинике предлагать операцию еще и потому, что больной нуждается в дополнительных исследованиях для уточнения степени распространения опухолевого процесса и изучения функции жизненно важных систем и органов.

Лечение больных злокачественными опухолями в настоящее время многоплановое и состоит в сочетании хирургического, лучевого и химиотерапевтического методов. Оно может быть одноэтапным, как, например, при раке кожи, двух- и многоэтапным — при раке нижней губы, молочной железы, системных заболеваниях. Лечение ни-когда не длится менее месяца, но часто два и более месяцев, особенно если между этапами и курсами лечения предусмотрены перерывы.

На протяжении всего периода лечения устанавливается тесный контакт между больным и врачом. Больной верит врачу и беспрекословно выполняет все его назначения. Психическое состояние больного устойчивое. Надежда на выздоровление переходит в уверенность. Он сохраняет интерес к жизни, к окружающим. Это самая лучшая пора в жизни онкологических больных, когда и врач и сам больной видят цель и делают все необходимое для достижения этой цели. И если лечение начато своевременно и выполняется в радикальном плане, наступает полное и стойкое выздоровление.

Должное благополучие сохраняется и в том случае, если через много месяцев и даже лет появляются рецидивы и метастазы, подвластные лечению. Своевременному выявлению рецидивов и метастазов в настоящее время уделяется столько же внимания, сколько и раннему выявлению первичного очага, ибо своевременность в сочетании с правильной лечебной тактикой позволяет достигнуть стойкого выздоровления или длительной ремиссии. Так, например, бывает при кожных метастазах рака молочной железы, рецидивах рака кожи, шейки матки и некоторых других локализаций. После проведенного лечения рецидива или метастаза снова на многие месяцы и годы восстанавливается деонтологическое благополучие.

онкологический больнойИначе складывается судьба больных, у которых при первом посещении устанавливается генерализованная форма злокачественного новообразования. Применение лучевых и химиотерапевтических средств воздействия позволяет в настоящее время получить некоторую регрессию процесса, добиться улучшения общего состояния, ремиссии. Исчезают некоторые тягостные симптомы, нормализуется питание, сон, больные иногда возвращаются труду. И в подобных случаях у больного с врачом создается взаимный контакт, доверие. Больной очень доброжелательно относится к врачу, выполняет все его указания, верит, что врач его исцелит. В этом улучшении большая личная заслуга врача, его умение найти путь к сердцу больного, его деонтологическое воспитание и направленность.

Однако этот период благоденствия для отдельных больных продолжается недолго: от нескольких недель до нескольких месяцев. Наступает период, когда деонтология вступает в противоречие с действительностью, когда, несмотря на все лечебные мероприятия, генерализация процесса вступает в свою последнюю, терминальную стадию. Но это противоречие кажущееся. Именно в конечной фазе заболевания, когда больной особенно нуждается в помощи, реальной и моральной, когда страдания его достигают своего апогея, исключительно возрастает роль врача. От него требуется не только применение необходимых лекарственных средств для устранения болей, для улучшения аппетита, нормализации сна и ослабления других симптомов, но и умение найти слова утешения, поддерживающие веру и надежду на улучшение здоровья. От врача зависит создание необходимой деонтологической обстановки.

Трудность заключается в том, что врачу приходится обслуживать тяжелобольных, разных по интеллекту, характеру, уровню культуры, воспитанию, а деонтологическая обстановка должна быть создана одинаково для всех. Есть больные в терминальной стадии, которые ведут себя лояльно по отношению к врачу и всему медицинскому персоналу. Они очень стойко переносят страдания, до последнего часа остаются корректными, выдержанными, мы бы сказали, гордыми, не роняющими своего достоинства. Они не задают вопросов, касающихся их болезни, ничего не просят. Эти больные поражают своим мужеством и заслуживают самого глубокого уважения.

Многие больные, прикованные к постели, близкий конец которых для всех очевиден, сами сознательно в беседе с врачом уклоняются от конкретизации своего положения. Во время обхода врач с тяжелым сердцем подходит к постели угасающего больного, на ходу придумывая те слова, которые он должен будет сказать сейчас больному. Однако больной сам (похоже, что умышленно) выводит врача из затруднительного положения, заявляя, что чувствует себя хорошо, но «вот только печень (или почка) начала беспокоить». Если учесть, что сказал это предельно истощенный больной, слабый до такой степени, что не может поднять головы, который после приема мизерного количества пищи страдает от рвоты, то невольно возникает вопрос: кто кого утешает, кто кого усыпляет и уводит от действительности — врач больного или больной врача?!

Не все больные, чувствуя приближение смерти, проявляют самообладание и сохраняют мужество и выдержку. Некоторые свое отрицательное отношение к близкому концу проявляют очень бурно, плачут, молят о спасении, просят сделать все возможное, обещают оплатить даже самые дорогостоящие лекарства. Подобное повторяется много раз и на протяжении многих дней. Трудно, очень трудно врачу выслушивать все это, потому что он хорошо знает всю безысходность положения больного.

Больные с необратимым состоянием, не получая облегчения от лечения, назначаемого лечащим врачом, ищут контакта со знахарями, едут к ним за многие сотни километров. Едут больные и к врачам в другие города. Эти знахари, а иногда и врачи назначают больным курсы лечения в виде приема настоев из различных трав. Такие же настои и отвары родственники приобретают где-то на стороне и приносят больным в стационар. Больные тай-ком, наряду с лечением, назначаемым врачом, принимают и «лекарства», поставляемые из дому.

Некоторые больные с необратимыми формами заболеваний ведут себя крайне агрессивно, требуя «принять меры» и угрожая обратиться с жалобой в вышестоящие органы. Жалобы в высокие инстанции действительно имеют место, и это влечет за собой необходимость поездки специалистов за многие сотни километров к больному для консультации.

Часто приходится задумываться над вопросом: понимают ли, сознают ли больные истинное положение, чувствуют ли они приближение смерти? Больные в молодом возрасте при быстро развивающихся системных заболеваниях, как например при некоторых формах лимфогранулематоза, лимфо- и ретикулосаркомах, больные злокачественной меланомой, у которых период полного благополучия быстро переходит в терминальную стадию, безусловно, не знают и не допускают возможности рокового исхода. Длительно болеющие люди, у которых по мере распространения процесса медленно угасают жизненные функции, отчетливо фиксируются в памяти отдельные этапы этого угасания, особенно если им за 50 лет, чувствуют приближение смерти.

Некоторые больные с необратимыми явлениями, пребывающие в крайне тяжелом состоянии, обращаются к главному врачу с просьбой оформить завещание. Деловой тон этой просьбы, серьезность и спокойствие, скрупулезность при перечне предметов и денежных сумм, назначаемых тому или иному члену семьи, не оставляют сомнений в том, что больные правильно оценивают свое состояние и зримо ощущают приближение конца. Всегда такие завещания делаются за несколько дней до смерти. В том, что больные сознают и как бы чувствуют приближение смерти, убеждает и то, что не позже чем за неделю до кончины они обращаются с просьбой вызвать детей, родных, братьев и сестер, проживающих за многие сотни и тысячи километров.

Трудно проникнуть в душевный мир больного, прочесть его мысли перед смертью, понять его переживания. Трудно потому, что в подавляющем числе случаев больные остаются внешне спокойными. В эти последние дни они не упоминают о смерти и уже не просят о спасении. Эти два вопроса вообще не поднимаются в беседе врача с больным.

Не все больные в терминальной стадии пассивно ждут наступления смерти. Некоторые сознательно лишают себя жизни, очевидно, полагая, что жизнь с неотступной мыслью о смерти уже не жизнь. Остается загадкой поведение людей, которые много лет тому назад радикально лечились по поводу рака и теперь здоровы. Такие больные скрывают бывшее у них заболевание и отрицают какую бы то ни было причастность ко всему, что связано со словом «рак» или «онкология».

Для проверки эффективности лечения онкологический диспансер направляет в адрес больных письма с просьбой явиться для обследования. Часты случаи, когда письма возвращаются обратно из-за «ненахождения адресата». От некоторых больных приходят ответные письма, в которых высказывается недовольство заботой о них.

Создается впечатление, что люди тот период жизни, когда они заболели и лечились от злокачественной опухоли, вспоминают, как тяжелый сон, кошмарный эпизод. Они, безусловно, знают о возможности метастазирования и, по-видимому, отгоняют от себя даже далекую мысль о такой вероятности. Все то, что воскрешает в памяти трагические события из прошлой жизни, повергает снова в страх и смятение, рождает боязнь за возобновление заболевания.

Только упомянутыми соображениями можно объяснить и оправдать бывших больных, которые при встрече с врачом отворачиваются от него, как бы не узнают, переходят на другую сторону улицы. И каждый раз в таких случаях испытываешь неприятное чувство досады, даже обиды. Существует также мнение, что такие больные хорошо помнят врача, безмерно благодарны ему и чувствуют себя неоплатными должниками. Вот почему и отворачиваются.